я люблю те предметы

Все друзья, которые были со мной в кино, знают, как я восприимчива к эмоциональному воздействию искусства. В последний раз я завопила от ужаса во время просмотра "Шерлока Холмса", обеспечив Борзому раннюю седину, и всему вообще залу - саспенс, изначально не заложенный режиссером в такой мере (это когда Холмс прислоняется к решетке в тюрьме, и прямо за его спиной внезапно появляется Блэквуд – я в этот момент вспомнила доктора Лектора в аналогичной ситуации). Но если напугать меня можно чем попало, то мои представления о трогательном с годами загадочно трансформируются. Всякими там Ромео и Джульеттами и Оливерами Твистами мое черствое сердце давно не проймешь. Зато недавно я расплакалась над научно-популярной книжкой Джареда Даймонда «Ружья, микробы и сталь». Конкретно над историей о том, как в 1820 г. в Арканзасе кузнец, индеец-чероки по имени Секвойя, видевший, что у белых есть какие-то значки, облегчающие запоминание, но не представлявший, как устроена письменность, самостоятельно изобрел слоговую азбуку.
«Чрезвычайно точное соответствие фонетике языка чероки и легкость, с которой его можно выучить, заслужили силлабарию Секвойи практически единодушное восхищение профессиональных лингвистов. За короткий срок чероки почти поголовно освоили новую слоговую азбуку, купили печатный пресс, заказали набор оригинальных литер и начали печатать книги и газеты» – и я в слезы. Возраст!